Журнал удивительных идей


Совместный проект учителей и учеников 192 школы










Ф-задача

Для того чтобы доказать всем свою демоническую сущность, молодой и неопытный демон должен выйти из абсолютно герметичной бронзовой комнаты, созданной специально для этого перед испытанием. Проходить сквозь материальные предметы демоны не могут. Как выдержать экзамен?

Предложите свой вариант. Интересно, совпадет ли Ваше решение с авторским?

Подборку задач из мира научной фантастики можно найти на сайте 

Задача профессора Неддринга

рассказ А. Азимова, найден на сайте http://azimov.h15.ru

Профессор Неддринг благожелательно смотрел на своего аспиранта. Молодой человек сидел непринужденно. У него были рыжеватые волосы, проницательный, спокойный взгляд. Руки он засунул в карманы лабораторного халата. В общем, многообещающий субъект, подумал профессор.

Он знал, что молодой человек неравнодушен к его дочери. Более того, недавно ему стало известно, что и дочь неравнодушна к юноше.

- Вот что, Хэл, давай начистоту. Ты пришел просить моего согласия, прежде чем делать предложение моей дочери? - спросил профессор.

- Да, сэр, - ответил Хэл Кемп.

- Я, конечно, плохо разбираюсь в новомодных причудах молодежи, но все-таки мне трудно поверить, что это последний вопль. - Профессор сунул руки в карманы халата и откинулся на спинку стула. - Я хочу сказать, что вряд ли у вас теперь принято испрашивать согласия. Ведь не откажешься же ты от моей дочери, если я не дам согласия?

- Нет, конечно, если она пойдет за меня, а я думаю, что пойдет. Но было бы приятно...

- ...получить мое согласие. Почему?

- По очень простой причине, - ответил Хэл. - Я еще не имею степени и не хочу, чтобы говорили, будто я из-за этого ухаживаю за вашей дочерью. Если вы так думаете, то скажите, и, может быть, я подожду, пока не защищусь. Или не стану ждать, а рискну, хотя без вашего согласия мне труднее будет получить степень.

- Значит, с точки зрения защиты, по-твоему, было бы лучше, если бы мы полюбовно решили вопрос о твоей женитьбе на Дженис.

- Честно говоря, да, профессор.

Они помолчали. Профессор был в замешательстве. Уже в течение нескольких лет его исследовательская работа была посвящена координационным числам комплексных соединений хрома, и ему было трудно мыслить точными категориями о столь неточных предметах, как любовь и брак.

Он потер гладко выбритую щеку - в свои 50 лет он был слишком стар для замысловатой бородки, какие были в моде среди более молодых сотрудников, - сказал:

- Ну что ж, Хэл, если ты хочешь, чтобы я принял решение, я должен его на чем-то основывать, а я знаю только один способ судить о людях - по их умению рассуждать. Моя дочь судит о тебе по-своему, но мне придется исходить из своих критериев.

- Конечно, - ответил Хэл.

- Тогда сделаем так. - Профессор наклонился, написал что-то на листке бумаги и сказал: - Догадайся, что здесь написано, и ты получишь мое благословение.

Хэл взял листок. На нем был написан ряд цифр:

69663717263376833047.

Он спросил:

- Криптограмма?

- Можешь считать, что да.

Хэл слегка нахмурился.

- Вы хотите, чтобы я разгадал криптограмму, и если мне это удастся, вы дадите согласие на брак?

- Да.

- А если я не разгадаю, то не дадите?

- Признаюсь, это звучит тривиально, но таково мое условие. Ты всегда можешь жениться и без моего согласия. Дженис совершеннолетняя.

Хэл покачал головой.

- Все-таки я предпочитаю, чтобы вы согласились. Сколько вы мне даете времени?

- Нисколько. Сразу скажи, что это значит. Рассуждай логически.

- Сразу?

Профессор кивнул. Хэл Кемп уселся поудобнее и уставился на ряд цифр на листке.

- Как мне рассуждать - в уме или я могу пользоваться карандашом и бумагой?

- Думай вслух. Я хочу слышать, как ты рассуждаешь. Кто знает, если мне твои рассуждения понравятся, я могу дать согласие, даже если ты не отгадаешь.

- Хорошо, - сказал Хэл. - Это - дело чести. Прежде всего я исхожу из того, что вы честный человек и не стали бы заведомо задавать мне задачу, которую я не в состоянии решить. Следовательно, это криптограмма, которую, как вы считаете, я могу решить, сидя здесь и чуть ли не с ходу. А это значит, что она касается предмета, который я хорошо знаю.

- Звучит разумно, - заметил профессор.

Но Хэл не слушал. Он сосредоточенно продолжал:

- Разумеется, я хорошо знаю алфавит, так что это может быть простой шифр - цифры вместо букв. Если это так, то все равно, какая-то хитрость тут должна быть, иначе было бы слишком легко отгадать. Но я не специалист в этих делах, и если я не замечу сразу определенной системы в расположении цифр, которая придает им смысл, то мне не угадать. Я вижу здесь пять шестерок и пять троек, но ни одной пятерки, но это мне ничего не говорит. Так что я отбрасываю вариант с простым шифром и перехожу к нашей специальной области.

Он немного подумал и продолжал:

- Ваша специальность, профессор, - органическая химия, и именно эта область будет и моей специальностью. А для каждого химика цифры сразу же ассоциируются с атомными номерами. Каждый химический элемент имеет свой атомный номер, и на сегодняшний день известно 104 элемента. Так что речь может идти о номерах от 1 до 104. Это, конечно, элементарно, но вы хотели, профессор, слышать, как я рассуждаю, вот я все и выкладываю.

Мы можем сразу отбросить трехзначные атомные номера, так как в них за единицей всегда следует ноль, а в вашей криптограмме есть всего одна единица, и за ней следует семерка. Поскольку всего здесь имеется двадцать знаков, то, во всяком случае, возможно, что речь идет о десяти двузначных атомных номерах. Можно, конечно, предположить, что здесь девять двузначных номеров и два однозначных, но я сомневаюсь в этом. Наличие даже двух однозначных атомных номеров могло бы дать сотни различных комбинаций их расположения в этом ряду, а это, безусловно, сделало бы немедленную или быструю разгадку слишком трудной. Поэтому мне представляется несомненным, что передо мной десять двузначных номеров, и тогда мы можем разбить ряд следующим образом: 69, 66, 37, 17, 26, 33, 76, 83, 30, 47. Сами по себе эти числа как будто ничего не означают, но если это атомные номера, то почему бы не превратить их в названия элементов, которые они представляют? Эти названия могут приобрести смысл. Это не так просто сделать с ходу, потому что я не помню таблицу элементов наизусть по порядку их атомных номеров. Могу я заглянуть в таблицу?

Профессор слушал с интересом.

- Я никуда не заглядывал, когда составлял криптограмму.

- Ну, хорошо, попробуем, - медленно проговорил Хэл. - Некоторые из них очевидны. Я знаю, что 17 - это хлор, 26 - железо, 83 - висмут, 30 - цинк. Что касается 76, то это где-то возле золота, номер которого 79. Значит, платина, осмий или иридий. Будем считать, что это осмий. Два других - это редкоземельные элементы, я всегда их путаю. Постойте, постойте... Так, кажется, все в порядке.

Он быстро написал несколько слов и сказал:

- Десять элементов в вашем ряду - это тулий, диспрозий, рубидий, хлор, железо, мышьяк, осмий, висмут, цинк и серебро. Правильно? Нет, не отвечайте.

Он внимательно всмотрелся в перечень.

- Я не вижу никакой связи между этими элементами, ничего, что дало бы мне нить. В таком случае пойдем дальше и зададимся вопросом: не присуще ли элементам еще что-то, кроме атомного номера, что должно немедленно прийти на ум химику? Очевидно, это химический символ каждого элемента - одна или две буквы, - который становится для любого химика второй натурой. В данном случае это следующие символы. - Он снова принялся писать. - Tm, Dy, Rb, Cl, Fe, As, Os, Bi, Zn, Ag.

Они могли бы образовать слово или фразу, но в данном случае они ничего не означают, не так ли? Значит, здесь что-то похитрее. Что, если взять только первые буквы и составить акростих? Нет, так тоже не получается. Тогда попробуем другой вариант - прочтем вторые буквы обозначений. Выходят слова: "My blessing" ("мое благословение"). Я полагаю, это и есть правильное решение, профессор.

- Верно, - сказал профессор Неддринг серьезно. - Ты рассуждал очень логично и точно, и я тебе разрешаю, если в этом есть надобность, сделать предложение моей дочери.

Хэл встал, хотел было уйти, но вернулся.

- Все-таки я не хочу приписывать себе заслугу, которая мне не принадлежит. Возможно, я рассуждал правильно, но я делал это только потому, что хотел, чтобы вы слышали, как логично я рассуждаю. На самом деле я знал ответ еще до того, как начал говорить, так что в определенном смысле я сжульничал, и я должен признать это.

- Да? Каким образом?

- Видите ли, я знаю, что вы обо мне хорошего мнения, и я догадался, что вам хочется, чтобы я угадал, а потому был уверен, что вы хоть слегка намекнете. Когда вы дали мне криптограмму, вы сказали: "Догадайся, что здесь написано, и ты получишь мое благословение". Я угадал, что вы имели это в виду буквально. В словах "My blessing" - десять букв, а вы дали мне двадцать цифр. Так что я сразу разбил их на десять пар.

Я сказал вам, что не знаю наизусть таблицу элементов, и это действительно так. Но тех немногих элементов, которые я помнил, было достаточно, чтобы понять, что из вторых букв символов складываются слова "My blessing". Тогда я подобрал остальные из тех немногих символов, у которых подходящие вторые буквы. Вы по-прежнему согласны?

- Теперь, мой мальчик, - сказал он, - ты действительно заслужил мое благословение. Рассуждать логически должен уметь всякий компетентный ученый. Но большие ученые полагаются еще и на интуицию.

Перевела с английского
Н. Лосева.

М
а
т
е
м
а
т
и
к
а
Ф
и
з
и
к
а
Х
и
м
и
я
Б
и
о
л
о
г
и
я
И
н
ф
о
р
м
а
т
и
к
а